Времена тирании

Бен Поттер
Преддверие Второй мировой войны часто называли (в свое время) эпохой великих диктаторов.
Идея заключалась в том, что, хотя зарождающийся американский эксперимент шел довольно успешно, не все демократии выдерживали свой вес в войне идеологий.
Появившиеся диктаторские таланты в Испании, Италии, Германии и России возвращали свои страны на путь истинный, поскольку Европа стремилась оправиться от саморазрушительных военных действий начала века.
Тот факт, что это были диктаторы, люди из народа, для народа, а не привилегированные наследственные монархи, управляющие государственным кораблем, казался естественным и разумным шагом в правильном направлении.
Хотя я слышу крики, доносящиеся со всех уголков киберпространства: «Хватит тянуть время. Какое отношение это имеет к классике?».
Добыча бьется спокойно, нетерпеливые сердца.
Дело в том, что, как ни трудно нам сейчас это представить, диктатуры не всегда считались «плохими». Только после того, как это произошло, диктатура стала считаться нежелательной формой правления, независимо от того, кто в ней участвует, и повсеместно осуждалась в цивилизованных частях мира.
И действительно, это было верно и в Древнем мире.
Хотя следует подчеркнуть, что между тем временем и сейчас кто-то оставил красный носок при стирке «диктатуры», и то, что вышло в итоге, было не совсем тем, что вошло.
Для римлян диктатор («тот, кто ведет») был политиком/генералом, magistratus extraordinarius, которому давалась временная и не совсем абсолютная власть для выполнения определенной задачи, например, подавления восстания.
Но такие полномочия считались слишком опасными для любого конфликта за пределами Италии, так как в этом случае диктатор мог делать все, что ему заблагорассудится, вдали от зоркого глаза сената.
Таким образом, по мере того, как Рим расширял свою империю, а Итальянский полуостров становился страной, не подверженной непосредственной угрозе, диктатура отошла на второй план.
Хотя в 83 году до н.э., после 120-летнего перерыва, победоносный полководец Сулла возродил власть на один год, прежде чем уйти из общественной жизни. Целью этого было пересмотреть конституцию после серии гражданских войн.
Этот шаг был жестоко осмеян следующим человеком, взявшим в руки диктаторскую перчатку… Гаем Юлием Цезарем.
Поскольку становилось все более очевидным, что Цезарь не только доминирующая фигура после гражданской войны 40-х годов до н.э., но и хитрый и безжалостный политик, а также прекрасный военный стратег, сенат счел целесообразным назначить его диктатором… и снова диктатором… затем диктатором на десять лет… и, наконец, пожизненным диктатором.
Однако жизнь длилась недолго, всего лишь до 15 марта 44 года до н.э., или мартовских ид.
Несмотря на то, что Октавиан Август, первый по-настоящему абсолютный правитель нового Рима, получил еще много полномочий и титулов, он не осмеливался называть себя «диктатором»; к тому времени это слово стало ядовитым.
И хотя римляне издавна считали тиранию неприятной формой правления (отсюда и Республика), в доклассической греческой мысли все было иначе… и память о прошлых тиранах наглядно это демонстрирует.
Например, Кипсел, тиран Коринфа, пришедший к власти в 657 году до н.э. после свержения аристократической семьи, был популярным и динамичным лидером, который укрепил интересы Коринфа за рубежом и сделал коринфскую керамику доминирующей на греческом рынке.
Клисфен правил Сикионом с 600 по 560 гг. до н.э. и запомнился скорее своими долговременными племенными реформами, чем чем-то коварным.
Поликрат Самосский (правил ок. 538-522 гг. до н.э.) был популярным и просвещенным тираном, о котором хорошо отзывается Геродот. Его общественные строительные работы включали акведуки и храмы, которые отражали его доброжелательность и благочестие.
Геродот также предполагает, что он был довольно скромным (во всяком случае, для тирана). Предположительно, он бросил свою драгоценность, украшенное драгоценными камнями кольцо, в море в надежде избежать высокомерия слишком успешных людей. Однако случилось несчастье, когда на его кухне оказалась рыба с кольцом внутри.
Неудивительно, что именно в Афинах, бастионе греческой мысли, тирания приобрела то клеймо, которое она имеет сегодня.
Хотя, опять же, изначально это было не так.
Пейсистрат, родственник прославленного законодателя Солона, в 561 году до н.э. сначала установил себя в качестве тирана, но смог закрепить этот титул только в 546 году до н.э. С этого момента началась череда народных выступлений.
С этого момента его власть укрепилась благодаря целому ряду популистских и культурных мер.
Он инициировал программу общественного строительства, расширил или создал фестивали (включая драматический фестиваль Дионисии и афинские «Олимпийские игры» — Панафинейские игры), кодифицировал произведения Гомера и отстаивал интересы крестьян и землевладельцев.
Действительно, Пейсистрат считался образцовым тираном, почти не ассоциирующимся с жестоким угнетением, о котором говорит это слово.
Аристотель сказал о нем: «его правление было умеренным… и больше походило на конституционное правление, чем на тиранию».
Это действительно высокая и значительная похвала, поскольку Аристотель и Платон способствовали популяризации идеи о том, что тирания сама по себе является низменной и неудовлетворительной формой правления.
Более того, у Пейсистрата была роскошь, которой так мало пользуются тираны, — умереть мирной смертью. Хотя то же самое нельзя сказать о его сыне и наследнике Гиппархе.
Он, вместе со своим братом Гиппием, продолжил дело отца, но встретил сильную оппозицию в лице Гармодия и Аристогейтона, первоначальных тираноборцев.
Этим людям удалось убить Гиппарха в 514 году до н.э., но Гиппий избежал клинка убийцы.
Единственное правление Гиппия было, возможно, неудивительным, учитывая обстоятельства, жестоким и деспотичным, и многие считают, что он стал источником всех негативных коннотаций, связанных со словом «тиран».
Для афинян это, безусловно, так и было.
К счастью, Гиппий был отстранен от власти в 510 году до н.э., что позволило благородному Клисфену начать реформы, положившие начало афинской демократии.
Тирания так и не восстановилась. С этого момента простого обвинения кого-то в тирании было достаточно, чтобы оклеветать его, больше не было необходимости объяснять, почему это неправильный путь.
Таким образом, несколько последних слов о подводных камнях такой формы правления должны быть предоставлены двум людям, которые, возможно, как никто другой показали, что темная изнанка тирании была не просто подозрительной, но разрушительной и пагубной.
И здесь я приберег лучшую или, по крайней мере, самую тревожную цитату напоследок:

«Тиран должен постоянно разжигать войну… для того, чтобы народ мог нуждаться в вожде». — Платон

«Тирания — это разновидность монархии, которая преследует интересы только монарха». — Аристотель
«Тиран, как уже часто повторялось, не обращает внимания ни на какие общественные интересы, кроме тех, которые способствуют его личным целям; его цель — удовольствие». — Аристотель
«Диктатура естественно возникает из демократии, а наиболее усугубленная форма тирании и рабства — из самой крайней свободы» — Платон.
 

Оцените статью
shkola7vrn.ru
Добавить комментарий